ВОЙНА ГЛАЗАМИ РЕБЁНКА
Виктор Гришаев родился в кедрово-сосновом краю близ вечно молодого студенческого города Томска. После окончания школы работал в леспромхозе и на заводе. Отслужив в армии, окончил Сибирский медуниверситет. Довелось побывать во многих уголках нашей огромной страны. Накопленные годами впечатления побудили его к творчеству, и вот уже несколько лет, обосновавшись в Подмосковье, он дает свои произведения на суд коллег Литобъединения имени Филиппа Шкулёва, и два писателя ЛИТО дали ему рекомендацию в Союз писателей России.
Гришаев – автор трех романов – «История одного Рода», «Медвежий мыс», «Москва–Мадрид», трех повестей – «Гармония», «Иду к своей сосне», «Другой мир», ряда романтических рассказов о любви, новелл на социально-бытовые темы, лирических, грустных и трогательных историй из жизни, которые заставляют задумываться… Публикуем одну из них.
Эту историю я услышал в Московском областном госпитале для ветеранов войн от Валентины, пережившей в детском возрасте ужасы Великой Отечественной войны. Ее воспоминания так тронули меня, что при очередной встрече с ней я попросил повторить ранее услышанное более подробно и помедленнее, чтобы я смог записать.
Валентине было за 80 лет, но выглядела она безупречно и казалась юной, да и памятью обладала изумительной. Яркие и сильно эмоциональные впечатления о войне так глубоко и надолго врезались в ее сознание, что ей удалось безошибочно восстановить этот жуткий период ужасного детства.
Присев на диванчик в холле и с достоинством выждав, когда собеседник будет готов выслушать историю и начнет делать пометки в блокноте, Валентина с волнением приступила к рассказу…
– Моя мама Рита была стройна и необычайно привлекательна, с лицом дивной красоты, с ясными, небесного цвета глазами и длинной русой косой. А когда она ласково улыбалась милой и совсем детской улыбкой, являя ямочки на румяных щечках, то все от мала до велика подпадали под ее обаяние. Чтобы сохранить «ценный товар», как говаривал мой дед, маму в 16 лет выдали замуж за мужчину, который был почти вдвое ее старше. Работал он каким-то небольшим начальником на железной дороге в другой области, поэтому-то сразу после свадьбы он и забрал юную жену с собой. Спустя год родилась моя сестра, а еще через год и я. Как позже вспоминала мама, жили в достатке, дружно и в согласии, отец очень любил нас – своих девчонок. Но недолго продлилось счастье: началась война. Отца призвали на фронт. А вскоре на него пришла похоронка. И мать с малолетними детьми вынуждена была вернуться к своим родителям в Нижнегорский район степного Крыма. В колхозном доме дедушки и бабушки было две комнаты и кухня. Русская печь отапливала только одну комнату. В другой комнате стояла буржуйка с трубой, выведенной в общий дымоход. Топили кизяком.
Вскорости грохот войны докатился и до нас. Отчетливо запомнился тот день, когда мимо нашей деревни шли русские беженцы. А на следующий день пришли румыны. Вот тогда-то и появился первый страх. Они были одеты в форму зеленого цвета и ехали не как немцы, а как цыгане – в кибитках. Видно, наш добротный дом так им понравился, что они не замедлили в него вселиться. И сразу же согнали нас, как скот, в меньшую комнату, а сами заняли большую. Вход в наше жилище забаррикадировали таким образом, что нам приходилось вылезать на улицу через окно.
Спали солдаты на полу, застеленном соломой.
А по утрам любили пить молоко, выставляемое для них на кухонном столе.
Немцы, да и румыны тоже, очень боялись крымских партизан. Однажды они так позорно осрамились, что сельчане, глядя вслед оккупантам, еще долго насмешливо и презрительно ухмылялись. А случилось следующее: как-то ночью кот залез в крынку с молоком, да так крепко там застрял, что не смог вытащить голову из горлышка. И давай с испугу носиться по комнате, поднимая невообразимый шум. Румыны проснулись, вусмерть перепугались и с криками «Партизаны!» стали выбегать на улицу и стрелять во все стороны.
Деревня наша располагалась на благодатной степной равнине, примыкающей к озеру Сиваш. И свою ухоженность сохранила еще с тех времен, когда она принадлежала помещику. В самом центре села стояла буквой «П» школа, вокруг которой кустился цветущий шиповник, а напротив когда-то стоял бюст Сталина. Но перед приходом фашистов он куда-то исчез. Многие знали, что его схоронил в яме под кустом шиповника учитель истории. Но нашлась же какая-то сволочь и предала историка захватчикам. На казнь согнали всех, не пожалели и детей. От страха я зажмурила глаза и хотела закрыться ладошками. Но лишь только поднесла руки к лицу, как ко мне подскочил немец и отдернул их. И, повернувшись к моей матери, завопил истошным голосом, чтобы девочка не закрывала глаза, а смотрела на казнь учителя, пригрозив пристрелить ее.
Дедушка был опрятным, экономным и предприимчивым человеком. Чтобы выжить, он сам делал домашнюю колбасу, коптил сало и все это, а также мясо, прятал на чердаке и запирал на замок. Спрятанное богатство закрывал тряпками, газетами и покрывалом, а сверху еще раскидывал голубиный помет. Заподозрив неладное, любопытные румыны решили залезть на чердак и посмотреть, что же там прячет дед. Но дедушка, недолго думая, прямым ходом отправился в управу жаловаться немцам на румын. Пришел офицер. А я как уставилась на него и не отрывая глаз все смотрела удивленно на этого немца – высокого, щегольски одетого, в блестящих сапогах, как мне показалось, до колен. Долго он ругал румын, в конце сказал: «Русскую свинью обижать нельзя»…
В 1943 году началось освобождение Крыма. И румыны стали уходить, забирая все, что попадало под руку: кровати, матрацы и даже подушки. А когда наши подошли уже совсем близко, они все, что награбили, побросали и сломя голову драпанули так, что их только и видели. Так улепетывали, что даже два танка оставили, не говоря уж о другой технике. Вот в один из них и залез Серёжка Шимякин. Наверное, не на то нажал любознательный мальчонка. Ну, снаряд и взорвался внутри танка и влетел прямо в лицо мальчика. Всей деревней хоронили, ревели все, даже партизаны, пришедшие проститься со своим связным.
Те вещи и продукты, которые румынские «воины», удирая в спешке, пошвыряли, деревенские жители подобрали – все, вплоть до последнего яйца. Но каждый брал только свое.
В начале мая, как раз на День Победы, на окраине села приземлился советский самолет. Вся деревня высыпала на колхозное поле. И с криками «Ура!» подхватили мужики летчика, ну и давай подбрасывать, да так высоко, что взмолился наш освободитель. А потом целый день катал мальчишек и девчонок на самолете. Это был незабываемый день, который мне запомнился навсегда.
Смолкла моя рассказчица, замолчал и я. Так и сидели мы молча, погрузившись каждый в свои думы...
